Повелительница волн  - Дженнифер Доннелли

Серафина оттолкнула дядю, обогнула лекаря, прижимавшего к ране чистый кусок ткани, и уселась на пол рядом с матерью. Сняла дорогую мантию и, скатав ее в шар, подложила матери под голову.

– Мама! Мама! Ты меня слышишь? – Она взяла мать за руку. Рука была вся в крови.

Изабелла перестала корчиться, как будто голос Серафины – спасательный трос, за который она ухватилась. Королева открыла глаза, но взгляд ее был отсутствующим.

– Заклинание получилось просто прекрасным, Серафина, – проговорила она. – Не успела тебе об этом сказать.

– Тс-с-с, мама, не нужно разговаривать, – пробормотала Серафина, но Изабелла будто не слышала.

– Все вокруг такое красивое, и эта комната тоже, тут такие чудесные цветущие анемоны, люстры сияют. А твои брат и отец, разве они не прекрасны?

Серафина поняла: мать думает, что они сейчас на праздновании в честь церемонии докими. Яд затуманивал ее разум.

– Почему ты здесь, Серафина? Почему не танцуешь с Махди? – взволнованно спрашивала Изабелла. – Почему не играет музыка?

– Музыканты прервались ненадолго, мама, – соврала Серафина, пытаясь успокоить мать. – Они вернутся через несколько минут.

– Он тебя любит.

«Мама не в себе», – с болью подумала принцесса.

– Я взглянула на него пару раз в Колизее. Жаль, что ты не видела его лицо, пока пела заклинание. Серафина, я рада за тебя и за Миромару. Узы между нашими двумя королевствами будут еще крепче, если их будет питать любовь. – Вдруг лицо Изабеллы исказила гримаса. – Мой бок… что-то не так.

– Лежи спокойно, мама, – успокоила ее Серафина. – Теперь тебе нужно отдыхать. Что, если сегодня вечером нам поменяться ролями? Я буду королевой, а ты – принцессой. И мой первый приказ будет такой: соблюдай постельный режим. Ты должна надеяться на лучшее, слушать каури со всякими сплетнями и есть много канджейяху.

Изабелла попыталась улыбнуться.

– Нила привезла?

– А еще чиллавонды, бинг-бэнги, джантишапты и зи-зи. Мои покои стали похожи на маталийскую лавку со сладостями.

Изабелла засмеялась, но смех немедленно перешел в ужасный приступ кашля, изо рта потекла кровь. Королева жалобно застонала, и глаза ее закрылись.

– Помогите ей, прошу! – зашептала Серафина, обращаясь к лекарю.

Целитель лишь покачал головой и тихо сказал:

– Я мало что могу сделать.

Через несколько секунд Изабелла вновь открыла глаза, но теперь они смотрели осмысленно. Королева сжала руку дочери.

– Ты еще так молода, моя дорогая. Я не подготовила тебя как следует. Тебе еще многому предстоит научиться. – В ее голосе звучала настойчивость.

– Мама, перестань разговаривать, ты должна лежать неподвижно, – взмолилась Серафина.

Изабелла прерывисто задышала:

– Нет… времени. Послушай меня… Запомни, что я тебе скажу. Граф Бартоломео – мудрейший из моих министров. Валерио, конечно же, будет регентом до твоего восемнадцатилетия, а граф единственный обладает достаточной силой, чтобы держать твоего дядю в узде. – Изабелла умолкла, чтобы перевести дыхание, потом продолжила: – Графу Орсино я доверила бы свою жизнь. Хорошенько приглядывай за Волнеро и ди Ремора. Сейчас они нам преданы, но если почуют свою выгоду, могут начать действовать против тебя.

– Мама, прекрати! – испуганно попросила Серафина. – Ты меня пугаешь. Я просто пошутила, когда говорила, что буду сегодня королевой!

– Серафина, послушай меня! – Голос Изабеллы слабел, и принцессе пришлось нагнуться, чтобы разобрать слова. – Если мы не сумеем отбить нападение, ты должна укрыться в подвалах. А потом, если сможешь, отправляйся в Царно. В крепость… – Она снова закашлялась. Серафина вытерла кровь с губ матери краем своего платья.

К ним подплыл Валерио, и лекарь, бросив на него быстрый взгляд, сказал:

– Пошлите за волшебницей.

Серафина знала, что это значит. Когда умирала королева, призывали волшебницу – хранительницу заклинаний, чтобы спеть древние песнопения, отпускающие душу русалки обратно в море.

– Нет! – вскрикнула принцесса. – Она поправится! Вылечите ее!

– Ваша Светлость, – сказал целитель, не отводя взгляда от Валерио. – Пошлите за волшебницей немедленно.

Валерио начал что-то говорить, но Серафина не услышала ни слова: все перекрыл оглушительный рев, звук такой силы, словно наступил конец мира. Содрогнулся фундамент дворца, вода задрожала от взрывной волны. Серафину отшвырнуло в сторону. Несколько секунд она бестолково барахталась, а потом все-таки сумела вновь обрести равновесие. Ошарашенная, она огляделась и увидела, что огромный кусок восточной стены зала для приемов обвалился. Придворные завизжали и бросились врассыпную. Некоторых, недостаточно проворных, раздавило огромными камнями, других охватило пламя – проложенные в стене отопительные трубы лопнули, и из них хлынула раскаленная лава, поджигая все на своем пути.

Вооруженные янычары дружным строем метнулись к пролому, крича:

– Эждерха! Эждерха!

«Нет, – мелькнула у Серафины мысль. – Это невозможно».

Цепляясь за трон своей матери, принцесса подтянулась повыше и…

И увидела его.

Эждерха.

И тогда она пронзительно закричала.